Диалектные особенности языка чувашей Самарского Заволжья

Диалектные особенности языка чувашей Самарского Заволжья
Локальная группа самарских чувашей сформировалась в ходе расселения в конце XVII - XVIII вв. Своеобразие данного процесса оказало влияние на формирование языковых и этнокультурных особенностей самарских чувашей. Миграционные процессы, в которых участвовали предки современных чувашей, затронули выходцев из различных этнографических групп: вирьялов, анат-енчи, анатри. Переселенцы, как носители того или иного диалекта или говора, сохраняли языковое своеобразие при переселении на заволжские земли. Диалект преобладавшей по численности группировки, осевшей в том или ином населенном пункте, создавал базу для формирования подговора жителей конкретного селения или группы деревень. За редким исключением, переселенцы и их потомки в течение почти трехсотлетней истории пребывания в Заволжье, не утратили особенностей говора своих предков. Языковой материал позволяет выделить среди самарских чувашей пять говоров: 1) северо-западный, распространенный в среднем течении Большого Черемшана и его притоков (Кошкинский, Челно-Вершинский районы и западная часть Шенталинского района Самарской области и Октябрьский район Татарстана); 2) северный, охватывающий верховья Большого Черемшана (восточная часть Шенталинского и Клявлинский районы); 3) средний или смешанный говор чувашей Исаклинского, Сергиевского и северо-восточной части Похвистневского районов - территория в междуречье рр. Сока и Сургута; 4) юго-восточный или "ибряйкинский" говор чувашей Похвистневского района; 5) южный говор чувашей Борского района, расселенных в междуречье Кутулука и Самары. Говоры чувашей Самарской области относятся к так называемым "переселенческим говорам", сформировавшимся в процессе позднего заселения, колонизации новых земель и смешения разных стихий материнских говоров чувашского языка, а также под воздействием контактирующих родственных (татарского и башкирского) и неродственных (мордовских и русского) языков. При изучении языка самарских чувашей исследователи не раз обращали внимание на такую его особенность как сохранение архаических пластов в лексике, фонетике, а также большое количество заимствований из татарского и русского языков 12. По мнению Р.И.Цаплиной, "основной особенностью говоров чувашей, живущих в Татарии и Куйбышевской области, является наличие ряда особенностей, совпадающих с особенностями верхового (вирьяльского) диалекта чувашского языка на общем фоне "уканья", с одной стороны, и употребление жителями этих мест в своей речи многих форм низового диалекта" 13. Однако эти выводы, сделанные автором на примере "аксубаевского" говора чувашей Татарстана и "рысайкинского" говора чувашей Самарской области, отнюдь не отражают полной картины диалектологических различий, что и было показано Л.П.Сергеевым на примере "ибряйкинского" говора чувашей Похвистневского района 14. Автор, благодаря подробному и всестороннему анализу говора чувашей "ибряйкинского" куста - сс. Малое и Старое Ибряйкино, Среднее и Нижнее Аверкино и Палкино - определил его принадлежность к верховому диалекту чувашского языка. Среди наиболее очевидных "вирьяльских" черт данного говора автор выделяет ряд морфологических, фонетических и лексических особенностей, сближающих "ибряйкинский" говор с верховым диалектом чувашского языка, в частности, с "красночетайским", с одной стороны, и северо-западным, "ядринским" говором, с другой стороны. "Лексика говора, - отмечает Л.П.Сергеев, - также содержит много общего с лексикой тури (т.е. верховых - Е.Я.). Но исторически сложившиеся условия наложили свой отпечаток на язык здешнего населения. Поэтому в лексике говора обнаруживаются элементы и низового диалекта" 15. Таким образом, из числа низовых чувашей, к которым традиционно причисляют всех живущих за пределами Республики чувашей, выпадает целый "островок" проживающих на юге Похвистневского района. "Ибряйкинский" говор оказал воздействие на язык чувашей с. Рысайкино этого же района, в котором Р.И.Цаплина также обнаруживает признаки верхового диалекта 16. Отдельные черты этого диалекта обнаруживаются и в других говорах, например, в северо-западном, распространенном среди чувашей Кошкинского (сс. Старое и Малое Максимкино, Большое Ермаково, Ерандаево, Юреево, Старая Кармала и других), Челно-Вершинского (сс. Старое, Чувашское и Новое Эштебенькино, Девлезеркино, Малое Девлезеркино, Чувашское Урметьево, Новая Таяба, Новое Аделяково, Новая Токмакла) и западной части Шенталинского района (сс. Костюнькино, Артюшкино, Салейкино, Старое Афонькино, Емелькино). В северо-западном говоре самарских чувашей присутствуют черты, характерные для "ибряйкинского" говора, а также частично "оканье" (точнее [оу], встречающееся в говорах чувашей сс. Девлезеркино, Токмакла, Артюшкино и Костюнькино. В лексике северо-западного говора признаки верхового диалекта обнаруживаются в словах пичче - "старший брат" (в низ. тете), мучи - "дядя, старший брат отца" (в низ. пысак тете), ани - "свекровь" (в низ. пьянам), ати - "свекор" (в низ. пьятам). В большинстве сел северо-западного региона области чуваши говорят на "укающем" диалекте, за исключением жителей вышеуказанных сел, где наблюдается в определенной степени "оканье". В целом, несмотря на наличие некоторого количества признаков верхового диалекта, говор чувашей данного региона сохраняет основной фонетический, лексический, морфологический "фон" низового диалекта, близкий к яльчикско-батыревскому, по материалам Л.П.Сергеева, а также, частично, цивильско-марпосадскому говору переходного диалекта 17. При сравнении с говорами чувашей Ульяновской области наибольшее сходство обнаруживается с "писмирьско-калмаюрским" говором, а в Башкирии - с "белебеевским" и "аургазинским" говорами чувашей 18. Основные лексико-фонетические особенности северного говора близки к малоцивильскому говору средненизового диалекта чувашского языка, а также к "барышскому" говору чувашей Ульяновской области, говорам чувашей Пензенской и Саратовской областей. Это проявляется в употреблении терминов родства 19. В то же время в этом говоре встречаются слова, характерные только для определенных говоров чувашей Республики. В лексике говора чувашей сс. Салейкино и Старое Афонькино обнаруживается близость к северо-западному говору самарских чувашей и, прежде всего, в терминологии родства. По фонетическим и морфологическим признакам говор чувашей указанных сел близок к северному говору: во-первых, присутствует геминация согласных, во-вторых, употребляется аффикс множественного числа существительных и местоимений - сем; при сравнении с говорами чувашей Ульяновской области наибольшее сходство обнаруживается с говорами чувашей сел Старые Алгаши, Нагаткино, Тимерсяны, Богдашкино, а на территории Чувашии - с вурнарским подговором малоцивильского говора средненизового диалекта чувашского языка 20. Промежуточное положение между северным и северо-западным говорами занимает говор чувашей Исаклинского, Сергиевского и северо-восточной части Похвистневского района (сс. Саперкино, Два Ключа, Самсоновка, Старый Шунгут, Старое Ганькино, Новое Ганькино, Ганькино Матак, Сухари Матак, Ендурайкино, Стюхино, Салтангулово, Рысайкино и других). По терминологии родства (асанне // асатте, пичче // аппа, мучча), а также по ряду других лексических, фонетических, морфологических признаков этот говор близок к северо-западному, хотя в ряде сел (Большое и Малое Микушкино, Малое Ишуткино, Кармало-Аделяково) употребляются термины родства северного говора (атитте // анинне, тете). В данном говоре, как и в северо-западном, отсутствует геминация согласных, у глаголов в З лице единственного числа в утвердительной и отрицательной формах употребляются окончания на [т`], [c`], [cт`]. В то же время форма множественного числа существительных и местоимений - сем соответствует варианту северного говора, в лексике также имеется ряд слов, характерных для этого говора, например, чикмек. Соответственно, в этом говоре, как и в двух предыдущих, встречаются как признаки как верхового, так и низового диалектов: термины родства мучча, пичче, некоторые фонетические соответствия [а-е], [ч-с], [сс-с], [т-к], [к-х], [х-ч], выпадение согласных, геминация согласных [тт], [кк], окончание глаголов в 1 лице множественного числа в отрицательной форме - мас/мес характерны для верхового и переходного диалектов. В то же время основной "фон" данного говора - низовой. Своеобразный вариант данного говора представлен в языке жителей с. Стюхина Похвистневского района. Значительным своеобразием по сравнению с рассмотренными говорами выделяется говор чувашей Борского района. Как и в "ибряйкинском" говоре в нем обнаруживается значительное количество признаков верхового диалекта: "оканье", фонетические соответствия гласных и согласных, геминация согласных [тт], выпадение [л], соответствие сочетания -ия- низовому -ие-, удвоение согласных во 2 лице множ. числа, образование отрицательной формы глагола с помощью диалектного (верхового) монофтонга -и- вместо низ. -е- или -а-, отдельные лексические единицы. По этим признакам он соответствует вурнарско-норусовскому говору (по Т.М.Матвееву) или аликовско-красночетайскому говору (по Л.С.Сергееву) верхового диалекта чувашского языка. Одновременно в нем обаруживается близость к косяковскому говору чувашей Башкортостана. Однако самым веским доказательством его принадлежности к верховому диалекту служит, пожалуй, терминология родства, соответствующая чебоксарскому варианту, говору верхового диалекта: апай "бабушка со стороны отца", ати "дед со стороны отца", мучи "старший брат отца", пичче "родной старший брат", еськей "старший брат мужа, деверь, килеме "жена старшего брата отца", хоньэм "тесть, свекр", хонеме "теща, свекровь", хоньэкем "старшая сестра жены, свояченица", хоньчакам "старший брат жены". К сожалению, на сегодняшний момент отсутствует подробный анализ особенностей говора борских чувашей по "ибряйкинскому" говору. Исходя из способности терминов родства к значительной устойчивости перед внешним воздействием, можно предположить, что среди самарских чувашей поныне бытуют те же термины родства, какие существовали у их предков при переселении в ХVIII веке. Действительно, как показывает диалектологический материал по номенклатуре терминов родства, среди самарских чувашей существуют три совершенно различных группы терминов. Первая включает следующие основные термины: асатте, асанне, аппа, пичче, мучча // мучи. Во второй группе имеются следующие термины: атитте, анинне, тете, акка, импичче // аттен тетеше. Третья группа представлена терминами борского говора. Безусловно, что это деление на группы не жесткое и предполагает наличие подвариантов, т.е. смешение терминов, как это, например, встречается в говорах жителей сел Кошкинского района (наряду с терминами первой группы встречается тете) или сс. Салейкино, Афонькино и Туарма Шенталинского района, где вместе с терминами первой группы существует термин акка. Аналогичные явления наблюдаются и в говорах чувашей и других районов. Ареалы первых двух вариантов образуют островки в зоне расселения самарских чувашей, но в основном совпадают с выделенными говорами. Так, первый вариант распространен среди чувашей Кошкинского, Челно-Вершинского, западной части Шенталинского, севере Исаклинского, в северной и восточной частях Похвистневского районов, а вариант второй - на большей части Шенталинского, Клявлинского, Исаклинского и на юго-востоке Похвистневского районов. При этом на территории трех последних районов наблюдается разнообразие в употреблении терминов, при котором жители соседних сел пользуются совершенно различными терминами. Чуваши северных сел тяготеют к употреблению одинаковых терминов в пределах определенного куста деревень. Интересная особенность в бытовании терминов родства наблюдается в ибряйкинском "кусте" деревень, язык жителей которых, как уже было отмечено ранее, причисляется языковедами к верховому диалекту. Однако здесь, наряду с верховыми терминами родства (пичче, акка, мучи, килеми) употребляются и термины родства и низового диалекта асатте, асанне. При сравнении существующих среди самарских чувашей терминов родства с терминологией по диалектам чувашского языка обнаруживается следующая закономерность: термины первой группы по основному набору соответствуют терминам родства в низовом диалекте, за исключением терминов пичче, мучча // мучи, встречающихся в верховом и средненизовом диалектах. Термины второй группы соответствуют терминам, распространенным среди промежуточной группы чувашей анат-енчи. Прежде всего обращает на себя внимание термин импичче, который на территории Чувашской Республики встречается лишь в цивильско-марпосадском говоре. Термины родства, обозначающие бабку и деда по отцовской линии анинне / атитте, у республиканских чувашей вовсе неизвестны, но широко распространены среди ульяновских, пензенских и саратовских чувашей. При сравнении с терминами родства у последних обнаруживается сходство не только в вышеуказанных терминах, но во всей совокупности фонетических, морфологических, лексических особенностей говоров правобережных чувашей, что может быть объяснено тем, что переселенцы в Самарское Заволжье были выходцами из Пензенской и Симбирской губерний 21. Подытоживая все вышеизложенное относительно особенностей говоров чувашей Самарского Заволжья, можно отметить следующее. Во-первых, обнаруживаются элементы, свидетельствующие о влиянии на формировании говоров самарских чувашей как низового, так и верхового диалектов чувашского языка, что сближает их с теми или иными говорами чувашей Республики, Ульяновской, Пензенской, Саратовской областей, Татарстана и Башкортостана. Большинство говоров самарских чувашей относятся к типу переселенческих говоров с бидиалектной основой типа НД (низового диалекта), но с отдельными признаками ВД (верхового диалекта) - северо-западный, средний и, отчасти, северный. Южный и юго-восточный говоры относятся к третьему типу переселенческих говоров - говору типа ВД. Во-вторых, как справедливо заметила в свое время Р.И.Цаплина, "в речи жителей одной и той же деревни употребляются формы слов разных диалектов", однако не беспорядочно, а в соответствии с определенными закономерностями 22. В третьих, различия в говорах, создающие столь пеструю языковую картину среди самарских чувашей, непосредственны связаны с вопросами социальной истории чувашей, с одной стороны, и с проблемой этногенеза чувашей, с другой; в данной работе предполагается объяснить некоторые из выведенных закономерностей. При сопоставлении сделанных мной выводов относительно сходства диалектов с архивными материалами о переселении чувашей в Заволжье, обнаруживается в большинстве случаев прямая зависимость тех или иных особенностей современного языка / говора от того, какие этнографические группы чувашей принимали участие в заселении той или иной части рассматриваемого региона. Это касается, в первую очередь, чувашей, перешедших из близлежащих к Самарскому Заволжью районов - Симбирского и Казанского уездов. Поток мигрантов из них был значительным во все этапы заселения, но он усилился во второй половине ХVIII в. Особенностью первых двух этапов расселения чувашей в Cамарском Заволжье явилось переселение значительного числа мигрантов из северных и северо-западных районов Чувашии: из Курмышского, Ядринского и Чебоксарского уездов, осевших в деревнях современных Челно-Вершинского и Кошкинского районов Самарской области и в Октябрьском районе Татарстана, то есть в среднем течении р. Большого Черемшана. На третьем этапе расселения, т.е. в середине ХVIII в., основной поток мигрантов из северных уездов Казанской и Симбирской губерний направлялся на восточные земли, в среднее течение р. Большого Кинеля, где возникли дд. Ибряйкино, Нижнее и Верхнее Аверкино ( в общей сложности в деревни "ибряйкинского" куста переселилось более 400 человек из Курмышского, Чебоксарского, Ядринского уездов. Пожалуй, именно это обстоятельство объясняет, почему в говоре чувашей этих деревень встречается так много признаков верхового диалекта, в том числе очень своеобразная терминология родства. Переселенцы из Курмышского, Ядринского, Чебоксарского уездов осели в незначительном количестве в сс. Стюхино (14 %) и Султангулово (35 %), что, вероятно, и отразилось в отмеченных выше особенностях чувашей этих деревень. Однако преобладающее число мигрантов в эти две последние деревни являлись выходцами из Симбирского (39 %) и Казанского и Свияжского уездов (в общей сложности - около 7 %), что обусловило общий низовой "фон" говора чувашей этих селений. Не последнюю роль, возможно, сыграла близость деревень, заселенных исключительно выходцами из районов проживания низовых чувашей, т.е. из Казанского и Свияжского уездов - дд. Ганькино, Рысайкино. В селениях, расположенных в среднем течении р. Большого Черемшана, наибольшее число мигрантов-вирьялов осело в дд. Девлезеркино (около 52 % от общего числа переселившихся в эту деревню), Токмакла (33 %), а также Тенеево, Тихоново, Артюшкино и Костюнькино. Именно в этих селениях наиболее отчетливо проявляются черты верхового диалекта. Несколько меньшим оказалось влияние этого диалекта на язык чувашей других причеремшанских деревень, что, вероятно, объясняется тем, что участие вирьялов в их заселении было незначительным: так, например, в д. Эштебенькино переселилось по данным второй ревизии (1747 г.) 20 д.м.п., в Сиделькино - 16 д.м.п., в Старое Аделяково - 32 д.м.п. 23. Основная масса мигрантов в эти селения была из соседнего Казанского, а также из Свияжского и Симбирского уездов. Доля их составила по селениям от 45 % до 100 %. Безусловно, языковые особенности, привнесенные сюда переселенцами-вирьялами, были размыты под влиянием языка чувашей-анатри. К тому же заселение деревень, в которых наиболее ярко проявляются черты низового диалекта, происходило в 50-60 гг. ХVIII века, когда основной поток миграции направлялся из смежных с Самарским Заволжьем регионов и в котором участвовали преимущественно низовые чуваши. Это касается как селений современных северных районов Самарской области, так и центральных и восточных (Сергиевского, Исаклинского, Похвистневского и Борского районов), появившихся после ревизии 1747 г. В северном говоре наблюдается сходство подговоров жителей сс.Салейкино и Старые Афонькино с "тимерсянским" говором чувашей Ульяновской области (сс. Старые Алгаши, Тимерсяны, Богдашкино и др.), что подтверждает и архивный материал о переселении из указанных деревень в селения Самарского Заволжья 24. Аналогичное сходство наблюдается между говорами чувашей северных районов Самарской области и "барышского куста деревень Ульяновской области (сс. Алинкино, Малая Хомутерь, Белый Ключ, Нижняя Туарма, Большой Сайман и Качкирлей). В середине ХVIII века из этих деревень переселилось: в Резяпкино - 168 человек, Баландаево - 211, в Четырлу - 124, в Нижнюю Туарму - 122, в Клявлино - 10. Переселение значительного число мигрантов из Пензенского уезда 149 человек (из дд. Алешкино, Бикмурзино, Илюшкино и других) в д. Байтермиш не внесло особых изменений в общий фон языка чувашей этого куста деревень, в частности, в говор чувашей с. Бор-Игар Клявлинского района, куда переселились жители д. Байтермиш в конце ХVIII века. Дело в том, что говор пензенских чувашей, как было отмечено выше, близок к "барышскому" говору чувашей Ульяновской области. В то же время можно с полной уверенностью сказать, что бор-игарский подговор сохраняет лексическое, фонетическое, морфологическое своеобразие и интонационный строй речи пензенских чувашей. Если в северном и в северо-западном говорах самарских чувашей существуют языковая однородность, тенденция к употреблению единообразных лексических, морфологических единиц, то в среднем говоре наблюдается употребление различных форм слов не только в соседних селениях, но нередко и в одном. Это объясняется тем, что среди первых переселенцев в междуречье Сока и Сургута в ХVIII веке были выходцы из различных уездов Казанской и Симбирской губерний. Однако при этом наблюдалась такая закономерность, что выходцы из определенного уезда составляли большинство в том или ином чувашском селении. В целом, средний говор самарских чувашей представляет собой вариант низового диалекта, сложившийся при участии чувашей-анатри, переселенцев из Казанского и Симбирского уездов. Однако, наличие чувашей, говоривших и на других диалектах обусловило языковое разнообразие, наблюдаемое в настоящее время в говорах чувашей указанных сел. Таким образом, изучение архивного материала по расселению чувашей в Самарском Заволжье и сопоставление его с диалектологическими данными позволило объяснить причину такого интересного и важного в этнографии самарских чувашей вопроса о языковых различиях. Несмотря на более чем двухсотлетнюю историю существования сел и деревень изучаемого региона, на внутрирегиональные связи между их жителями, различия в языке последних сохранились до настоящего времени практически в неизменном виде. В особенности это относится к "окающим" говорам (ибряйкинскому и борскому) самарских чувашей. Одной из важнейших причин сохранения особенностей говора являлось, по мнению Л.С.Сергеева, оторванность от основного массива этноса 25. Выделение говоров создает предпосылку для этнографической дифференциации самарских чувашей, и, как будет показано в дальнейшем, говоры являются основой для выделения этнографических локальных подгрупп самарских чувашей.
Назад по разделу Содержание Основная страница раздела Главная страница Вперед по разделу

Диалектные особенности языка
чувашей Самарского Заволжья

Локальная группа самарских чувашей сформировалась в ходе расселения в конце XVII - XVIII вв. Своеобразие данного процесса оказало влияние на формирование языковых и этнокультурных особенностей самарских чувашей. Миграционные процессы, в которых участвовали предки современных чувашей, затронули выходцев из различных этнографических групп: вирьялов, анат-енчи, анатри. Переселенцы, как носители того или иного диалекта или говора, сохраняли языковое своеобразие при переселении на заволжские земли. Диалект преобладавшей по численности группировки, осевшей в том или ином населенном пункте, создавал базу для формирования подговора жителей конкретного селения или группы деревень. За редким исключением, переселенцы и их потомки в течение почти трехсотлетней истории пребывания в Заволжье, не утратили особенностей говора своих предков.
Языковой материал позволяет выделить среди самарских чувашей пять говоров: 1) северо-западный, распространенный в среднем течении Большого Черемшана и его притоков (Кошкинский, Челно-Вершинский районы и западная часть Шенталинского района Самарской области и Октябрьский район Татарстана); 2) северный, охватывающий верховья Большого Черемшана (восточная часть Шенталинского и Клявлинский районы); 3) средний или смешанный говор чувашей Исаклинского, Сергиевского и северо-восточной части Похвистневского районов - территория в междуречье рр. Сока и Сургута; 4) юго-восточный или "ибряйкинский" говор чувашей Похвистневского района; 5) южный говор чувашей Борского района, расселенных в междуречье Кутулука и Самары.
Говоры чувашей Самарской области относятся к так называемым "переселенческим говорам", сформировавшимся в процессе позднего заселения, колонизации новых земель и смешения разных стихий материнских говоров чувашского языка, а также под воздействием контактирующих родственных (татарского и башкирского) и неродственных (мордовских и русского) языков.
При изучении языка самарских чувашей исследователи не раз обращали внимание на такую его особенность как сохранение архаических пластов в лексике, фонетике, а также большое количество заимствований из татарского и русского языков 12. По мнению Р.И.Цаплиной, "основной особенностью говоров чувашей, живущих в Татарии и Куйбышевской области, является наличие ряда особенностей, совпадающих с особенностями верхового (вирьяльского) диалекта чувашского языка на общем фоне "уканья", с одной стороны, и употребление жителями этих мест в своей речи многих форм низового диалекта" 13. Однако эти выводы, сделанные автором на примере "аксубаевского" говора чувашей Татарстана и "рысайкинского" говора чувашей Самарской области, отнюдь не отражают полной картины диалектологических различий, что и было показано Л.П.Сергеевым на примере "ибряйкинского" говора чувашей Похвистневского района 14. Автор, благодаря подробному и всестороннему анализу говора чувашей "ибряйкинского" куста - сс. Малое и Старое Ибряйкино, Среднее и Нижнее Аверкино и Палкино - определил его принадлежность к верховому диалекту чувашского языка. Среди наиболее очевидных "вирьяльских" черт данного говора автор выделяет ряд морфологических, фонетических и лексических особенностей, сближающих "ибряйкинский" говор с верховым диалектом чувашского языка, в частности, с "красночетайским", с одной стороны, и северо-западным, "ядринским" говором, с другой стороны. "Лексика говора, - отмечает Л.П.Сергеев, - также содержит много общего с лексикой тури (т.е. верховых - Е.Я.). Но исторически сложившиеся условия наложили свой отпечаток на язык здешнего населения. Поэтому в лексике говора обнаруживаются элементы и низового диалекта" 15. Таким образом, из числа низовых чувашей, к которым традиционно причисляют всех живущих за пределами Республики чувашей, выпадает целый "островок" проживающих на юге Похвистневского района. "Ибряйкинский" говор оказал воздействие на язык чувашей с. Рысайкино этого же района, в котором Р.И.Цаплина также обнаруживает признаки верхового диалекта 16.
Отдельные черты этого диалекта обнаруживаются и в других говорах, например, в северо-западном, распространенном среди чувашей Кошкинского (сс. Старое и Малое Максимкино, Большое Ермаково, Ерандаево, Юреево, Старая Кармала и других), Челно-Вершинского (сс. Старое, Чувашское и Новое Эштебенькино, Девлезеркино, Малое Девлезеркино, Чувашское Урметьево, Новая Таяба, Новое Аделяково, Новая Токмакла) и западной части Шенталинского района (сс. Костюнькино, Артюшкино, Салейкино, Старое Афонькино, Емелькино).
В северо-западном говоре самарских чувашей присутствуют черты, характерные для "ибряйкинского" говора, а также частично "оканье" (точнее [оу], встречающееся в говорах чувашей сс. Девлезеркино, Токмакла, Артюшкино и Костюнькино. В лексике северо-западного говора признаки верхового диалекта обнаруживаются в словах пичче - "старший брат" (в низ. тете), мучи - "дядя, старший брат отца" (в низ. пысак тете), ани - "свекровь" (в низ. пьянам), ати - "свекор" (в низ. пьятам). В большинстве сел северо-западного региона области чуваши говорят на "укающем" диалекте, за исключением жителей вышеуказанных сел, где наблюдается в определенной степени "оканье". В целом, несмотря на наличие некоторого количества признаков верхового диалекта, говор чувашей данного региона сохраняет основной фонетический, лексический, морфологический "фон" низового диалекта, близкий к яльчикско-батыревскому, по материалам Л.П.Сергеева, а также, частично, цивильско-марпосадскому говору переходного диалекта 17. При сравнении с говорами чувашей Ульяновской области наибольшее сходство обнаруживается с "писмирьско-калмаюрским" говором, а в Башкирии - с "белебеевским" и "аургазинским" говорами чувашей 18.
Основные лексико-фонетические особенности северного говора близки к малоцивильскому говору средненизового диалекта чувашского языка, а также к "барышскому" говору чувашей Ульяновской области, говорам чувашей Пензенской и Саратовской областей. Это проявляется в употреблении терминов родства 19. В то же время в этом говоре встречаются слова, характерные только для определенных говоров чувашей Республики. В лексике говора чувашей сс. Салейкино и Старое Афонькино обнаруживается близость к северо-западному говору самарских чувашей и, прежде всего, в терминологии родства. По фонетическим и морфологическим признакам говор чувашей указанных сел близок к северному говору: во-первых, присутствует геминация согласных, во-вторых, употребляется аффикс множественного числа существительных и местоимений - сем; при сравнении с говорами чувашей Ульяновской области наибольшее сходство обнаруживается с говорами чувашей сел Старые Алгаши, Нагаткино, Тимерсяны, Богдашкино, а на территории Чувашии - с вурнарским подговором малоцивильского говора средненизового диалекта чувашского языка 20.
Промежуточное положение между северным и северо-западным говорами занимает говор чувашей Исаклинского, Сергиевского и северо-восточной части Похвистневского района (сс. Саперкино, Два Ключа, Самсоновка, Старый Шунгут, Старое Ганькино, Новое Ганькино, Ганькино Матак, Сухари Матак, Ендурайкино, Стюхино, Салтангулово, Рысайкино и других). По терминологии родства (асанне // асатте, пичче // аппа, мучча), а также по ряду других лексических, фонетических, морфологических признаков этот говор близок к северо-западному, хотя в ряде сел (Большое и Малое Микушкино, Малое Ишуткино, Кармало-Аделяково) употребляются термины родства северного говора (атитте // анинне, тете). В данном говоре, как и в северо-западном, отсутствует геминация согласных, у глаголов в З лице единственного числа в утвердительной и отрицательной формах употребляются окончания на [т`], [c`], [cт`]. В то же время форма множественного числа существительных и местоимений - сем соответствует варианту северного говора, в лексике также имеется ряд слов, характерных для этого говора, например, чикмек. Соответственно, в этом говоре, как и в двух предыдущих, встречаются как признаки как верхового, так и низового диалектов: термины родства мучча, пичче, некоторые фонетические соответствия [а-е], [ч-с], [сс-с], [т-к], [к-х], [х-ч], выпадение согласных, геминация согласных [тт], [кк], окончание глаголов в 1 лице множественного числа в отрицательной форме - мас/мес характерны для верхового и переходного диалектов. В то же время основной "фон" данного говора - низовой.
Своеобразный вариант данного говора представлен в языке жителей с. Стюхина Похвистневского района.
Значительным своеобразием по сравнению с рассмотренными говорами выделяется говор чувашей Борского района. Как и в "ибряйкинском" говоре в нем обнаруживается значительное количество признаков верхового диалекта: "оканье", фонетические соответствия гласных и согласных, геминация согласных [тт], выпадение [л], соответствие сочетания -ия- низовому -ие-, удвоение согласных во 2 лице множ. числа, образование отрицательной формы глагола с помощью диалектного (верхового) монофтонга -и- вместо низ. -е- или -а-, отдельные лексические единицы. По этим признакам он соответствует вурнарско-норусовскому говору (по Т.М.Матвееву) или аликовско-красночетайскому говору (по Л.С.Сергееву) верхового диалекта чувашского языка. Одновременно в нем обаруживается близость к косяковскому говору чувашей Башкортостана. Однако самым веским доказательством его принадлежности к верховому диалекту служит, пожалуй, терминология родства, соответствующая чебоксарскому варианту, говору верхового диалекта: апай "бабушка со стороны отца", ати "дед со стороны отца", мучи "старший брат отца", пичче "родной старший брат", еськей "старший брат мужа, деверь, килеме "жена старшего брата отца", хоньэм "тесть, свекр", хонеме "теща, свекровь", хоньэкем "старшая сестра жены, свояченица", хоньчакам "старший брат жены". К сожалению, на сегодняшний момент отсутствует подробный анализ особенностей говора борских чувашей по "ибряйкинскому" говору.
Исходя из способности терминов родства к значительной устойчивости перед внешним воздействием, можно предположить, что среди самарских чувашей поныне бытуют те же термины родства, какие существовали у их предков при переселении в ХVIII веке. Действительно, как показывает диалектологический материал по номенклатуре терминов родства, среди самарских чувашей существуют три совершенно различных группы терминов. Первая включает следующие основные термины: асатте, асанне, аппа, пичче, мучча // мучи. Во второй группе имеются следующие термины: атитте, анинне, тете, акка, импичче // аттен тетеше. Третья группа представлена терминами борского говора. Безусловно, что это деление на группы не жесткое и предполагает наличие подвариантов, т.е. смешение терминов, как это, например, встречается в говорах жителей сел Кошкинского района (наряду с терминами первой группы встречается тете) или сс. Салейкино, Афонькино и Туарма Шенталинского района, где вместе с терминами первой группы существует термин акка. Аналогичные явления наблюдаются и в говорах чувашей и других районов. Ареалы первых двух вариантов образуют островки в зоне расселения самарских чувашей, но в основном совпадают с выделенными говорами. Так, первый вариант распространен среди чувашей Кошкинского, Челно-Вершинского, западной части Шенталинского, севере Исаклинского, в северной и восточной частях Похвистневского районов, а вариант второй - на большей части Шенталинского, Клявлинского, Исаклинского и на юго-востоке Похвистневского районов. При этом на территории трех последних районов наблюдается разнообразие в употреблении терминов, при котором жители соседних сел пользуются совершенно различными терминами. Чуваши северных сел тяготеют к употреблению одинаковых терминов в пределах определенного куста деревень.
Интересная особенность в бытовании терминов родства наблюдается в ибряйкинском "кусте" деревень, язык жителей которых, как уже было отмечено ранее, причисляется языковедами к верховому диалекту. Однако здесь, наряду с верховыми терминами родства (пичче, акка, мучи, килеми) употребляются и термины родства и низового диалекта асатте, асанне.
При сравнении существующих среди самарских чувашей терминов родства с терминологией по диалектам чувашского языка обнаруживается следующая закономерность: термины первой группы по основному набору соответствуют терминам родства в низовом диалекте, за исключением терминов пичче, мучча // мучи, встречающихся в верховом и средненизовом диалектах. Термины второй группы соответствуют терминам, распространенным среди промежуточной группы чувашей анат-енчи. Прежде всего обращает на себя внимание термин импичче, который на территории Чувашской Республики встречается лишь в цивильско-марпосадском говоре. Термины родства, обозначающие бабку и деда по отцовской линии анинне / атитте, у республиканских чувашей вовсе неизвестны, но широко распространены среди ульяновских, пензенских и саратовских чувашей. При сравнении с терминами родства у последних обнаруживается сходство не только в вышеуказанных терминах, но во всей совокупности фонетических, морфологических, лексических особенностей говоров правобережных чувашей, что может быть объяснено тем, что переселенцы в Самарское Заволжье были выходцами из Пензенской и Симбирской губерний 21.
Подытоживая все вышеизложенное относительно особенностей говоров чувашей Самарского Заволжья, можно отметить следующее. Во-первых, обнаруживаются элементы, свидетельствующие о влиянии на формировании говоров самарских чувашей как низового, так и верхового диалектов чувашского языка, что сближает их с теми или иными говорами чувашей Республики, Ульяновской, Пензенской, Саратовской областей, Татарстана и Башкортостана. Большинство говоров самарских чувашей относятся к типу переселенческих говоров с бидиалектной основой типа НД (низового диалекта), но с отдельными признаками ВД (верхового диалекта) - северо-западный, средний и, отчасти, северный. Южный и юго-восточный говоры относятся к третьему типу переселенческих говоров - говору типа ВД. Во-вторых, как справедливо заметила в свое время Р.И.Цаплина, "в речи жителей одной и той же деревни употребляются формы слов разных диалектов", однако не беспорядочно, а в соответствии с определенными закономерностями 22. В третьих, различия в говорах, создающие столь пеструю языковую картину среди самарских чувашей, непосредственны связаны с вопросами социальной истории чувашей, с одной стороны, и с проблемой этногенеза чувашей, с другой; в данной работе предполагается объяснить некоторые из выведенных закономерностей.
При сопоставлении сделанных мной выводов относительно сходства диалектов с архивными материалами о переселении чувашей в Заволжье, обнаруживается в большинстве случаев прямая зависимость тех или иных особенностей современного языка / говора от того, какие этнографические группы чувашей принимали участие в заселении той или иной части рассматриваемого региона. Это касается, в первую очередь, чувашей, перешедших из близлежащих к Самарскому Заволжью районов - Симбирского и Казанского уездов. Поток мигрантов из них был значительным во все этапы заселения, но он усилился во второй половине ХVIII в. Особенностью первых двух этапов расселения чувашей в Cамарском Заволжье явилось переселение значительного числа мигрантов из северных и северо-западных районов Чувашии: из Курмышского, Ядринского и Чебоксарского уездов, осевших в деревнях современных Челно-Вершинского и Кошкинского районов Самарской области и в Октябрьском районе Татарстана, то есть в среднем течении р. Большого Черемшана. На третьем этапе расселения, т.е. в середине ХVIII в., основной поток мигрантов из северных уездов Казанской и Симбирской губерний направлялся на восточные земли, в среднее течение р. Большого Кинеля, где возникли дд. Ибряйкино, Нижнее и Верхнее Аверкино ( в общей сложности в деревни "ибряйкинского" куста переселилось более 400 человек из Курмышского, Чебоксарского, Ядринского уездов. Пожалуй, именно это обстоятельство объясняет, почему в говоре чувашей этих деревень встречается так много признаков верхового диалекта, в том числе очень своеобразная терминология родства.
Переселенцы из Курмышского, Ядринского, Чебоксарского уездов осели в незначительном количестве в сс. Стюхино (14 %) и Султангулово (35 %), что, вероятно, и отразилось в отмеченных выше особенностях чувашей этих деревень. Однако преобладающее число мигрантов в эти две последние деревни являлись выходцами из Симбирского (39 %) и Казанского и Свияжского уездов (в общей сложности - около 7 %), что обусловило общий низовой "фон" говора чувашей этих селений. Не последнюю роль, возможно, сыграла близость деревень, заселенных исключительно выходцами из районов проживания низовых чувашей, т.е. из Казанского и Свияжского уездов - дд. Ганькино, Рысайкино.
В селениях, расположенных в среднем течении р. Большого Черемшана, наибольшее число мигрантов-вирьялов осело в дд. Девлезеркино (около 52 % от общего числа переселившихся в эту деревню), Токмакла (33 %), а также Тенеево, Тихоново, Артюшкино и Костюнькино. Именно в этих селениях наиболее отчетливо проявляются черты верхового диалекта. Несколько меньшим оказалось влияние этого диалекта на язык чувашей других причеремшанских деревень, что, вероятно, объясняется тем, что участие вирьялов в их заселении было незначительным: так, например, в д. Эштебенькино переселилось по данным второй ревизии (1747 г.) 20 д.м.п., в Сиделькино - 16 д.м.п., в Старое Аделяково - 32 д.м.п. 23. Основная масса мигрантов в эти селения была из соседнего Казанского, а также из Свияжского и Симбирского уездов. Доля их составила по селениям от 45 % до 100 %. Безусловно, языковые особенности, привнесенные сюда переселенцами-вирьялами, были размыты под влиянием языка чувашей-анатри. К тому же заселение деревень, в которых наиболее ярко проявляются черты низового диалекта, происходило в 50-60 гг. ХVIII века, когда основной поток миграции направлялся из смежных с Самарским Заволжьем регионов и в котором участвовали преимущественно низовые чуваши. Это касается как селений современных северных районов Самарской области, так и центральных и восточных (Сергиевского, Исаклинского, Похвистневского и Борского районов), появившихся после ревизии 1747 г.
В северном говоре наблюдается сходство подговоров жителей сс.Салейкино и Старые Афонькино с "тимерсянским" говором чувашей Ульяновской области (сс. Старые Алгаши, Тимерсяны, Богдашкино и др.), что подтверждает и архивный материал о переселении из указанных деревень в селения Самарского Заволжья 24.
Аналогичное сходство наблюдается между говорами чувашей северных районов Самарской области и "барышского куста деревень Ульяновской области (сс. Алинкино, Малая Хомутерь, Белый Ключ, Нижняя Туарма, Большой Сайман и Качкирлей). В середине ХVIII века из этих деревень переселилось: в Резяпкино - 168 человек, Баландаево - 211, в Четырлу - 124, в Нижнюю Туарму - 122, в Клявлино - 10.
Переселение значительного число мигрантов из Пензенского уезда 149 человек (из дд. Алешкино, Бикмурзино, Илюшкино и других) в д. Байтермиш не внесло особых изменений в общий фон языка чувашей этого куста деревень, в частности, в говор чувашей с. Бор-Игар Клявлинского района, куда переселились жители д. Байтермиш в конце ХVIII века. Дело в том, что говор пензенских чувашей, как было отмечено выше, близок к "барышскому" говору чувашей Ульяновской области. В то же время можно с полной уверенностью сказать, что бор-игарский подговор сохраняет лексическое, фонетическое, морфологическое своеобразие и интонационный строй речи пензенских чувашей.
Если в северном и в северо-западном говорах самарских чувашей существуют языковая однородность, тенденция к употреблению единообразных лексических, морфологических единиц, то в среднем говоре наблюдается употребление различных форм слов не только в соседних селениях, но нередко и в одном. Это объясняется тем, что среди первых переселенцев в междуречье Сока и Сургута в ХVIII веке были выходцы из различных уездов Казанской и Симбирской губерний. Однако при этом наблюдалась такая закономерность, что выходцы из определенного уезда составляли большинство в том или ином чувашском селении. В целом, средний говор самарских чувашей представляет собой вариант низового диалекта, сложившийся при участии чувашей-анатри, переселенцев из Казанского и Симбирского уездов. Однако, наличие чувашей, говоривших и на других диалектах обусловило языковое разнообразие, наблюдаемое в настоящее время в говорах чувашей указанных сел.
Таким образом, изучение архивного материала по расселению чувашей в Самарском Заволжье и сопоставление его с диалектологическими данными позволило объяснить причину такого интересного и важного в этнографии самарских чувашей вопроса о языковых различиях. Несмотря на более чем двухсотлетнюю историю существования сел и деревень изучаемого региона, на внутрирегиональные связи между их жителями, различия в языке последних сохранились до настоящего времени практически в неизменном виде. В особенности это относится к "окающим" говорам (ибряйкинскому и борскому) самарских чувашей. Одной из важнейших причин сохранения особенностей говора являлось, по мнению Л.С.Сергеева, оторванность от основного массива этноса 25. Выделение говоров создает предпосылку для этнографической дифференциации самарских чувашей, и, как будет показано в дальнейшем, говоры являются основой для выделения этнографических локальных подгрупп самарских чувашей.

Назад по разделу Содержание Основная страница раздела Главная страница Вперед по разделу